Представители клана гордились своим происхождением от Михаила Черниговского-Рюриковича и от князя Владимира. В исследованиях о происхождении русского дворянства неоднократно отмечалось, что «особенность русской феодальной верхушки в том, что она «вышла» из одного одного рода и имела одного предка - Рюрика (в отличие от Европы, где феодальная аристократия принадлежала к различным родам)». Из более 250-ти семейств рода Рюрика большинство просуществовало только в 2-3-х поколениях, чем и объяснялось амбициозное стремление Барятинских-Рюриковичей породниться с знатными семействами Европы. Играя значительную роль в судьбах Российского государства на протяжении нескольких веков, Барятинские в XVIII в. выдвинулись на дипломатическом поприще, принимая деятельное участие в построении связей обновленной Империи с остальным миром. Общение этого семейства с прогрессивными представителями Европы сформировало из них деятельных «русских европейцев», стремившихся прежде всего своим примером изменить социально-политическую и культурную жизнь России. В 1767 г. князь Иван Сергеевич Барятинский (1740-1811) покорил сердце единственной дочери принца Петра-Августа Гольштейн-Бека, принцессы Екатерины. Выйдя замуж за генерал-поручика, князя И.С. Барятинского принцесса принесла ему в качестве приданого значительные владения на юго-западе России, принадлежавшие когда-то гетману Мазепе. Дети Иван и Анна, рожденные в этом браке, жили все время с матерью. Князь Иван Иванович Барятинской был воспитан матерью в таком понятии, что он поставлен рождением на какую-то особенную степень величия. Начав придворную службу адъютантом князя Потемкина, уже в 1795 г. капитан Барятинский был зачислен волонтером в армию, действовавшую в Польше, и в том же году он был награждён орденом святого Георгия за мужество... Кровь славных предков, так славно «взыгравшая» в Иване Ивановиче, была замечена при дворе. Павел I, учитывая европейское родство молодого князя, даровал ему в 1799 г. родовое командорство Мальтийского ордена (!). Так началась дипломатическая карьера Барятинского, состоявшего в русских посольствах в Великобритании, а затем и Баварии. После смерти отца в 1811 г. князь решил оставить дипломатическую службу и вступить во владение обширными отцовскими землями. В одной только Курской губернии Иван Иванович получил около 100 тысяч десятин земли и 35 тысяч крепостных! Князь выбрал именно этот уголок Центрального Черноземья для претворения в жизнь благородных планов по «цивилизации» своего Отечества. Русский европеец Барятинский окончательно сделал свой выбор, решив посвятить остаток жизни применению на практике агрономических познаний, приобретённых за рубежом. До конца жизни князь был сторонником того мнения, что «настоящие цивилизаторы наций, опоры общества, благодетели рода человеческого» — это просвещенные агрономы и фермеры, а не полководцы и дипломаты. Сложившиеся взаимоотношения князя с крестьянами базировались на разумных примерах европейской действительности. За образец в поведении был взят стиль жизни английского высокообразованного лендлорда. В семейной жизни Иван Иванович был счастлив: в браке с Марией Келлер на свет появились семь детей: Ольга (1814-1876), Александр (1815- 1879), Леонилла (1816-1918), Владимир (1817-1875), Мария (1818-1843), Анатолий (1821-1881), Виктор (1823-1904). Князь скончался в 1825 г. в возрасте 52-х лет. Но его супруга, княгиня Мария Федоровна еще долго оставалась под Курском и лишь в 1836 г. с детьми окончательно поселилась в Петербурге в особняке на Сергиевской улице (ныне улица Чайковского), 46-48. Вскоре она стала известна в Петербурге, как щедрая благотворительница, организовавшая приюты и ясли в память о безвременно скончавшейся младшей дочери Марии. Все дети проявили себя, как незаурядные личности. Но, если судьбы Ольги, Владимира и Анатолия были связаны с Россией, то Леонилла в связи с замужеством очень рано оставила Родину. Жизненный путь принцессы Витгенштейн был связан с несколькими странами Европы: Германией, Францией, Швейцарией. В конце жизни княгиня практически все время проживала у дочери под Римом, в Аричче, что вполне обьяснимо, ибо Леонилла Ивановна, прожила долгую жизнь - 102 года! Ныне ее имя лидирует в перечне высокопоставленных долгожителей в мировой истории!

Как и все ее родственники, Леонилла Ивановна была страстным ценителем прекрасных произведений искусства, особо выделяя пейзажную и жанровую живопись. Возможно, исходя из вышеназванных критериев, княгиня выделяла творчество художника-самоучки Василия Садовникова (1800-1879) и академика живописи Петра Соколова (1787-1848). Современники ценили Садовникова за точность, доходящую до документальной скрупулезности в изображении городского и провинциального пейзажей, сочетавшуюся при этом с поэтическим настроением «ведутов». Считалось, что его работы посвящены только изображению «Северной Пальмиры»: ранние акварели и литографии запечатлели русскую столицу времен А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя, а на поздних предстает Петербург Ф.М. Достоевского и Н.Г. Помяловского. Но с недавнего времени искусствоведы стали уделять внимание и его европейским работам. Леонилла Ивановна считала художника прекрасным «видописцем», а также мастером в изображении интерьеров. Наследие Садовникова 4 насчитывает несколько сотен листов, и значительная часть из них дошла до нас, благодаря вниманию, проявлявшемуся к его творчеству со стороны князей Витгенштейнов: в середине 1840-х гг. его приглашал для рисования видов своего имения Вярки (под Вильнюсом) князь Витгенштейн. С Соколовым, который был женат на Юлии Брюлловой (1804-1877), сестре художников Брюлловых, Леонилла Ивановна, скорее всего, познакомилась в 1842 г., когда художник отправился для лечения за границу. Находясь в Париже, он написал портреты многих русских граждан парижской колонии, удивив княгиню Витгенштейн доскональным исполнением рисунка и приятной нежностью красок. В 1844 г. акварелист создал портрет молодой Леониллы. Княгиня была изображена, облокотившись на спинку кресла, в траурном платье. В 1843 г. скончалась ее сестра Мария, княгиня Кочубей, и Леонилла долго носила черные одежды. Любуясь на витиевато-изящный овал прекрасного лица, понимаешь, почему Соколов был «номинирован» искусствоведами на звание первого русского акварелиста, впервые показавшего различие между акварельной и миниатюрной живописью. Овдовев в возрасте 50-ти лет Леонилла Ивановна приобрела усадьбу на окраине Лозанны, в Уши (фр. Ouchy). Именно в этот период принцесса Витгенштейн «переманила» к себе в Европу старшего и младшего братьев: Александра Ивановича (вскоре скончавшегося от многочисленных ран в Женеве) и Виктора Ивановича (долго проживавшего в семьей в Риме). Жизнь Леониллы Ивановны была насыщена кипучей деятельностью: она была лидером русского католического движения; поддерживала отношения с 4-м гусарским Мариупольским полком (носящим имя ее легендарного свекра - генерал-фельдмаршала князя Витгенштейна); продолжала формировать коллекции русской живописи; начала заниматься сочинительством. В год юбилея княгини князь Сергей Волконский писал о ней: «Бодрая, красивая, умная, она была духом моложе всех молодых. Когда ей минуло сто лет (это было в первый год войны), она получила телеграммы от Папы, от императора Николая II, от Вильгельма - вся Европа, враждующая, союзная, нейтральная, сошлась на ее столе!». Как уже мы отмечали, в конце долгой жизни княгиня подолгу жила со своей единственной дочерью в Аричче. При этом Л.И. Витгенштейн постоянно навещала и другие свои усадьбы: имение Витгенштейнов в Сайне (Германия), Вяркяйский дворец в Литве, собственность в Крыму, Мирский замок в Белоруссии, резиденцию в Париже, виллу в Швейцарии (где и скончалась в 1918-м г.) и, конечно, Марьино под Курском, где, кстати, и родила свою единственную дочь Антуанетту!