Неаполь как гитара
Память как песня
Память как песня
Интервью с Валерий Пикколо
- Анастасия Кучумова
Июнь 2026
Встреча с Валерио Пикколо состоялась в Ассоциации «Максим Горький» - пространстве, где сама атмосфера словно заранее настроена на разговор о культуре, памяти и тонких связях между мирами.
Почётными гостями Ассоциации «Максим Горький» в этот день стали студенты русскоязычного направления Liceo Classico «Plinio Seniore» из Кастелламмаре-ди-Стабия. В год, когда Ассоциация отмечает своё 80-летие, их визит стал частью особого культурного события, символически объединяющего поколения, языки и традиции.
Молодых участников тепло встретил президент Ассоциации Луиджи Маринo - человек, вокруг которого уже много лет формируется живое пространство диалога между итальянской и русской культурой. Для студентов это была не просто официальная встреча, а включение в реальное культурное сообщество, где язык перестаёт быть учебной дисциплиной и становится способом общения и опыта.
За несколько часов до концерта Валерио готовился к особому выступлению - исполнению песен: своих и Бориса Гребенщикова. Этот выбор звучит почти как личное посвящение: русская музыка для Пикколо - не репертуар и не жанр, а часть внутренней биографии, сформированной задолго до реального соприкосновения со страной.
В этом разговоре Неаполь перестаёт быть географией и становится состоянием - городом, который «возвращается» и меняет траекторию жизни. Россия, в свою очередь, существует как литературная и эмоциональная матрица, в которой он вырос. А музыка - как единственный язык, способный соединить эти удалённые друг от друга пространства без перевода.
Здесь всё держится на тонкой, почти невидимой линии: между памятью и настоящим, между культурой и личным опытом, между тем, что было прочитано, и тем, что прожито. И именно на этой линии рождается его взгляд на мир - точный, спокойный и удивительно искренний.
Исследователь русского зарубежья М.Г. Талалай
Интервью с Валерио Пикколо
Неаполь приходит в жизнь Валерио Пикколо не как точка рождения, а как возвращение. Почти как зов.
Он родился в Казерте, и в первой части жизни Неаполь не был для него постоянным пространством. Но позже город внезапно возвращается - с силой, почти с настойчивостью, и становится центром его творческой орбиты.
«Это город, который как будто меня позвал», - говорит он.
Сегодня Неаполь для него не просто место, а источник. Каждый приезд сюда превращается в процесс погружения: город буквально впитывается в него, а затем выходит наружу в виде музыки.
Он сравнивает Неаполь с музыкальным инструментом - с гитарой. Сверху город напоминает ему струны: параллельные линии улиц, которые создают скрытую гармонию хаоса.
Он родился в Казерте, и в первой части жизни Неаполь не был для него постоянным пространством. Но позже город внезапно возвращается - с силой, почти с настойчивостью, и становится центром его творческой орбиты.
«Это город, который как будто меня позвал», - говорит он.
Сегодня Неаполь для него не просто место, а источник. Каждый приезд сюда превращается в процесс погружения: город буквально впитывается в него, а затем выходит наружу в виде музыки.
Он сравнивает Неаполь с музыкальным инструментом - с гитарой. Сверху город напоминает ему струны: параллельные линии улиц, которые создают скрытую гармонию хаоса.
Пётр Иванович Багратион (посмертный портрет кисти В.А. Тропинина 1816 г.)
История выглядела почти авантюрной. После революции многие представители русской и грузинской аристократии оказались в эмиграции, прежде всего в Берлине, Париже, Риме. Среди них были и князья Багратионы. Отец Ираклия, Георгий Александрович, был знаком с Горьким, и именно через эти старые связи писатель включился в судьбу князя Георгия, который было эмигрировал, но затем вернулся в Россию, где оказался под арестом в Москве в 1930-м году. Из Сорренто Горький писал письма, хлопотал, искал возможности вмешательства – и фактически способствовал освобождению представителя бывшего грузинского царского дома. Георгий вышел из тюрьмы и ему разрешили уехать в Европу, где его ждала семья.
Неаполь, какие чувства вызывает у тебя этот город?
На самом деле я родился в Казерте, поэтому в первой части моей жизни Неаполь не был местом, с которым я был тесно связан. Но в какой-то момент он вошел в мою жизнь с большой силой - почти как зов.
Особенно это стало заметно после одной песни, которая запустила целую цепочку событий. Уже сам факт, что я написал её на неаполитанском языке, был для меня важным. Раньше я писал на итальянском и английском, но никогда - на неаполитанском.
Сегодня Неаполь для меня - центр творческой энергии. Каждый раз, когда я сюда приезжаю, я буквально впитываю город, и он превращается в музыку.
Особенно это стало заметно после одной песни, которая запустила целую цепочку событий. Уже сам факт, что я написал её на неаполитанском языке, был для меня важным. Раньше я писал на итальянском и английском, но никогда - на неаполитанском.
Сегодня Неаполь для меня - центр творческой энергии. Каждый раз, когда я сюда приезжаю, я буквально впитываю город, и он превращается в музыку.
Если бы Неаполь был музыкальным инструментом, то каким?
Думаю, гитарой. Если посмотреть на неё сверху, улицы города напоминают струны - параллельные линии, которые создают свою скрытую гармонию.
Роберто Таламо, его супруга Лючия Дель Айя, грузинская слушательница вечера Мака, Анастасия Кучумова
Ты написал песню для фильма Паоло Соррентино «Партенопа». Как рождается музыка для кино?
В этом случае всё было необычно. Фильм уже находился на стадии монтажа, и это не был прямой заказ.
Паоло Соррентино услышал мою песню и, возможно, именно в тот момент понял, что она подходит к одной из сцен.
Так получилось почти случайно: музыка была написана по другим причинам, но сама нашла своё место в кино. Иногда песни действительно сами выбирают путь.
Паоло Соррентино услышал мою песню и, возможно, именно в тот момент понял, что она подходит к одной из сцен.
Так получилось почти случайно: музыка была написана по другим причинам, но сама нашла своё место в кино. Иногда песни действительно сами выбирают путь.
Роберто Таламо с грузинским изданием знаменитой поэмы Шоты Руставели. Грузинский ресторан Tiflis, Неаполь, 19 мая 2026 г.
Какой Неаполь ты открыл для себя как артист?
Сегодня это более открытый город, чем раньше. Более доступный, более гостеприимный - но одновременно и более уязвимый перед массовым туризмом.
Он стал городом, который активно живёт в образах, в визуальной культуре, в социальных сетях.
Но в то же время в нём сохраняется особая человеческая теплота - что-то среднее между большой и маленькой городской социальной средой.
Он стал городом, который активно живёт в образах, в визуальной культуре, в социальных сетях.
Но в то же время в нём сохраняется особая человеческая теплота - что-то среднее между большой и маленькой городской социальной средой.
Обложка книги Р. Таламо
Что тебя связывает с русской культурой?
Россия для меня прежде всего литературный мир.
Русская классика сопровождала меня с подросткового возраста и сформировала моё мышление. Это был один из первых «внешних миров», который я открыл через книги.
Позже я познакомился с современной Россией уже лично - через музыку, людей, повседневную жизнь.
И удивительным образом это ощущение узнавания не исчезло.
Русская классика сопровождала меня с подросткового возраста и сформировала моё мышление. Это был один из первых «внешних миров», который я открыл через книги.
Позже я познакомился с современной Россией уже лично - через музыку, людей, повседневную жизнь.
И удивительным образом это ощущение узнавания не исчезло.
Есть ли в этом культурная близость между Россией и Неаполем?
Да, очень сильная.
Я помню, как в России мне пели неаполитанские песни, переведённые на русский язык. Это было очень трогательно.
Эта музыка работает на уровне эмоции - она пересекает языки и страны.
И в этом смысле я никогда не чувствовал себя в России чужим.
Я помню, как в России мне пели неаполитанские песни, переведённые на русский язык. Это было очень трогательно.
Эта музыка работает на уровне эмоции - она пересекает языки и страны.
И в этом смысле я никогда не чувствовал себя в России чужим.
Сегодня Неаполь стал очень популярным. Это тебя радует или тревожит?
Я думаю, что данная ситуация неизбежно изменится.
Но это не только про Неаполь - это про многие итальянские города. Туризм сегодня стал очень визуальным, связанным с социальными сетями, едой, образом жизни.
Сейчас это пик, но потом всё снова вернётся к балансу.
Но это не только про Неаполь - это про многие итальянские города. Туризм сегодня стал очень визуальным, связанным с социальными сетями, едой, образом жизни.
Сейчас это пик, но потом всё снова вернётся к балансу.
Что важнее для музыканта сегодня: техника или искренность?
Искренность.
Это единственное, что действительно достигает людей.
Техника и образование важны, но вторичны. Я сам самоучка и всегда шёл своим путём.
Если в том, что ты делаешь, есть честность, это всегда доходит дальше.
Это единственное, что действительно достигает людей.
Техника и образование важны, но вторичны. Я сам самоучка и всегда шёл своим путём.
Если в том, что ты делаешь, есть честность, это всегда доходит дальше.
Есть ли в Неаполе место, где ты находишь вдохновение?
Да, у меня есть такое место терраса с видом на море, поблизости от замка Кастель Дель Ово.
Это особое пространство, где город будто входит внутрь меня.
Это особое пространство, где город будто входит внутрь меня.
Если бы нужно было описать современный Неаполь одной песней?
Думаю, в этой песне должно быть слово «вулкан».
Потому что сегодня Неаполь - это энергия, хаос, красота и постоянное внутреннее напряжение.
Потому что сегодня Неаполь - это энергия, хаос, красота и постоянное внутреннее напряжение.
Что, по-твоему, сегодня может спасти человечество?
Искусство.
Это форма сопротивления.
И любовь.
Как говорил Достоевский: красота спасёт мир. И я верю, что сегодня эта красота живёт именно в искусстве.
Это форма сопротивления.
И любовь.
Как говорил Достоевский: красота спасёт мир. И я верю, что сегодня эта красота живёт именно в искусстве.
Шота Руставели, каким его представляют современные художники
М.Г. Талалай и Р. Таламо в Культурной Ассоциации "Максим Горький", Неаполь, 19 мая 2026 г.
Записка от неаполитанского Комиссариата о положительном решении по приезду князя Ираклия в Сорренто в гости к Максиму Горькому (12 августа 1926 г.). Фото автора
Князь Ираклий Георгиевич Багратион-Мухранский, глава Грузинского Царского Дома в эмиграции
Графиня Мария-Антуанетта Паскини, в замужестве княгиня Багратион-Мухранская, в грузинском национальном костюме. Рим, 1940 г.
Рафаил Иваницкий-Ингило
В Ассоциации «Максим Горький» в Неаполе этот день был выстроен как живой диалог культур - не формальный и не академический, а человеческий, естественный, возникающий прямо в моменте.
Незадолго до концерта Валерио Пикколо, в программе которого звучали песни Бориса Гребенщикова, пространство Ассоциации наполнилось молодыми голосами: здесь проходила встреча со студентами русскоязычного направления из Liceo Classico «Plinio il Vecchio» (Кастелламмаре-ди-Стабия), где русский язык изучается как часть гуманитарной образовательной традиции.
Для этих студентов русский язык - не абстрактный предмет, а способ входа в другую культурную реальность. И именно поэтому встреча с Валерио Пикколо превратилась не в лекцию и не в интервью, а в обмен опытом: о музыке, литературе и личных маршрутах, которые приводят к языкам и странам.
Пикколо говорил о России, которая вошла в его жизнь сначала через литературу - через Достоевского, Толстого, через мир XIX века, ставший для него важнейшей точкой формирования внутреннего взгляда. Он рассказывал о том, как позже эта культурная связь стала реальной: через музыку, поездки, встречи, и как сегодня русский язык продолжает оставаться для него не только инструментом, но и эмоциональным пространством.
В ответ студенты не оставались пассивными слушателями. Они задавали вопросы, делились своими впечатлениями, а в какой-то момент сами стали участниками этого культурного обмена - звучали песни, фразы на русском языке, и сама сцена превратилась в живое пространство взаимодействия, где граница между «учеником» и «артистом» практически исчезла.
Этот день в «Максим Горький» оказался больше, чем встречей перед концертом. Он стал маленькой моделью того, как культура работает на самом деле: не через дистанцию, а через присутствие, не через объяснение, а через проживание.
И в этом контексте разговор с Валерио Пикколо - о Неаполе, о России, о музыке и искренности — звучит как продолжение той же самой истории: истории о том, как разные миры начинают говорить на одном языке, даже если он не всегда требует перевода.
Незадолго до концерта Валерио Пикколо, в программе которого звучали песни Бориса Гребенщикова, пространство Ассоциации наполнилось молодыми голосами: здесь проходила встреча со студентами русскоязычного направления из Liceo Classico «Plinio il Vecchio» (Кастелламмаре-ди-Стабия), где русский язык изучается как часть гуманитарной образовательной традиции.
Для этих студентов русский язык - не абстрактный предмет, а способ входа в другую культурную реальность. И именно поэтому встреча с Валерио Пикколо превратилась не в лекцию и не в интервью, а в обмен опытом: о музыке, литературе и личных маршрутах, которые приводят к языкам и странам.
Пикколо говорил о России, которая вошла в его жизнь сначала через литературу - через Достоевского, Толстого, через мир XIX века, ставший для него важнейшей точкой формирования внутреннего взгляда. Он рассказывал о том, как позже эта культурная связь стала реальной: через музыку, поездки, встречи, и как сегодня русский язык продолжает оставаться для него не только инструментом, но и эмоциональным пространством.
В ответ студенты не оставались пассивными слушателями. Они задавали вопросы, делились своими впечатлениями, а в какой-то момент сами стали участниками этого культурного обмена - звучали песни, фразы на русском языке, и сама сцена превратилась в живое пространство взаимодействия, где граница между «учеником» и «артистом» практически исчезла.
Этот день в «Максим Горький» оказался больше, чем встречей перед концертом. Он стал маленькой моделью того, как культура работает на самом деле: не через дистанцию, а через присутствие, не через объяснение, а через проживание.
И в этом контексте разговор с Валерио Пикколо - о Неаполе, о России, о музыке и искренности — звучит как продолжение той же самой истории: истории о том, как разные миры начинают говорить на одном языке, даже если он не всегда требует перевода.
Sostieni il progetto "The Capri Times"
Оказать поддержку проекту "The Capri Times"
Оказать поддержку проекту "The Capri Times"